Alliance Francaise
АЛЬЯНС ФРАНСЕЗ И ФРАНЦУЗСКИЙ ИНСТИТУТ
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

Сборник исторических очерков
В.С.Ржеуцкий

Альянс Франсез в Петербурге (1907-1919)  

Москва и Петербург: столицы-соперницы.

В Санкт-Петербурге отделение "Alliance Française" было основано 3 апреля 1907 года, вдогонку за московским Альянсом, который с 1904 г. вел бурную деятельность. В 1913 г. отделения "Французского союза для распространения французского языка" уже теснятся на географической карте необъятной Российской империи. Где их только нет: в Баку, в Одессе, в Саратове, в Витебске, в Владивостоке, в Омске, в Пензе, в Харькове, в Казани, а всего более чем в 30 крупных городах империи.

Московское Общество Альянс Франсез было не первым в России: до того уже существовали отделения в Варшаве, Гельсингфорсе и Одессе. Но Московский Альянс очень быстро выделился своей энергией, своим напором и своими успехами, которым дивились даже в штаб-квартире Альянса в Париже. Еще бы: московское Общество не уставало поражать новыми достижениями. Основанное в 1904 г., уже в 1905 г. оно насчитывало 300 членов, а через несколько лет их число перевалит за тысячную отметку. Общество заручилось поддержкой нескольких организаций, предоставивших в его распоряжение вместительные залы для организации лекций. И конференции последовали, в том числе в исполнении столь незаурядных личностей, как автор монументального труда "Империя царей и русские" А.Леруа-Болье. Последовали и театральные выступления, открытие в 1906 г. библиотеки и информационного центра, создание для членов Общества бесплатных курсов языка и литературы, издание собственного журнала, наконец создание комиссии по преподаванию французского языка и выпуск нового периодического издания о преподавании французского языка в России, - первого журнала подобного типа в империи. Ничего подобного в Петербурге не было.

Конечно, тому есть причины. В создании местных отделений Альянс Франсез, как правило, большую роль играли члены французских землячеств. Но французская колония в Москве с XVIII в. отличалась своей многочисленностью и организованностью, оставляя позади петербургских французов. В начале XX в. маленькая Франция в Москве _ это французские фирмы, например, едва ли не крупнейшая в империи парфюмерная фабрика семьи Брокар (Brocart) или кондитерская фирма Сиу (сегодня это фабрика "Большевик"). Кстати, владелец фабрики Сиу стал членом правления Московского Альянс Франсез. В районе Малой Лубянки целый квартал занимали французские учреждения: французская католическая церковь Св.Людовика, основанная еще в конце XVIII в., приют для престарелых французов, ясли-сад, музей французской коммерции, и две французские школы, женская Св.Екатерины и мужская Св.Филиппа. Еще до создания Альянса в Москве в этих школах проходило вручение премий "головного" Общества Альянс Франсез в Париже, в присутствии священника церкви Св.Людовика, французского консула в Москве, членов учебной комиссии при Французском благотворительном обществе в Москве и т.д. Чуть позже именно в помещении школы Св.Филиппа будут организованы курсы Альянс Франсез в Москве. Все эти учреждения управлялись Комитетом, в который входили видные представители колонии во главе с консулом Франции в Москве. Среди французов Москвы, принимавших активное участие в жизни колонии, среди тех, кто жертвовал большие суммы на французские учреждения старой столицы выделяются прежде всего промышленники Сиу, Брокар, коммерсанты Катуар, Лутрей, подаривший свой особняк в районе Лубянки французскому правительству, Гужон, Тастевен, владелец крупного магазина французской книги, который он унаследовал от семьи Готье...

Конечно, и в Петербурге были французские учреждения, например, Французское благотворительное общество, или поддерживаемая им французская больница (Васильевский остров, 12-я линия), или Приют для учительниц французского. В описываемое время уже существовал и французский католический приход Лурдской Божьей Матери в Ковенском переулке. Но все-таки деятельность их не достигала размаха московских французских учреждений. Впрочем, жизнеспособность Альянс Франсез вряд ли прямо пропорциональна активности местного французского землячества, однако мы вынуждены констатировать факт: в Москве все получалось лучше, плоды были поспелее.

Петербургскому Обществу "Альянс Франсез" не очень повезло и в другом отношении: не только его начинания уступали деятельности московского Альянса, но и память о них не устояла перед временем. Но, как говорится, рукописи не горят. Тем более не может бесследно исчезнуть общество, создаваемое на протяжении нескольких лет трудом множества людей.

Первые шаги "Альянс Франсез в Санкт-Петербурге".

10 марта 1906 г. французский гражданин Базиль Берстен, 25 лет проживающий в Петербурге, представил проект устава Общества "Alliance Française" Министру внутренних дел Российской империи, сопроводив его следующим письмом:

«Его Высокопревосходительству Господину Министру Внутренних Дел. Нижеподписавшийся, французский гражданин, проживающий в С.-Петербурге 25 лет, имеет честь представить Вашему Высокопревосходительству проэкт Устава Общества «Alliance Française de St.-Pétersbourg» в 2 экземплярах и покорнейше просит об его утверждении. С истинным почтением, Его покорнейший слуга Б.Берстен».

Но Берстену было указано, что устав надо сначала представить градоначальнику. После того как были улажены все формальности, на сентябрь 1906 г. было назначено заседание «Особого городского по делам об обществах присутствия». Участниками были: санкт-петербургский градоначальник, губернский предводитель дворянства, прокурор санкт-петербургского окружного суда и другие ответственные лица.

Наскоком взять бюрократическую крепость не удалось: в первом чтении устав не прошел, потому что не были указаны имена основателей. Именно благодаря дотошности русских чиновников нам известно сегодня, чья инициатива дала начало Альянсу на берегах Невы. Не уверенный, вероятно, что одолеет бюрократические препоны в одиночку, Василий Михайлович Берстен объединил свои усилия с Сиприеном Мажалем, тоже французом. В новом варианте устава все погрешности были исправлены, и 3 апреля 1907 г. его утверждение все-таки состоялось.

Берстену уже по его должности следовало инициировать создание Альянса в столице: он был делегатом парижского Альянса в Петербурге.

Устав.

Берстен не случайно не указал своего имени в тексте устава Общества. Поступил он так, возможно, не из соображений скромности, а потому, взял за образец устав московского Альянса.

В уставе московского Альянса тоже нет ни слова об основателях Общества. Надо думать, что требования, предъявляемые «Городским об Обществах Присутствием» в Петербурге весьма отличались от условий, выдвигаемых Министерством внутренних дел, которое утверждало устав московского Альянса (и от которого московское Общество, кстати, находилось в прямой зависимости: как указывалось в уставе, Альянс Франсез в Москве мог быть закрыт единоличным распоряжением Министра внутренних дел, но не градоначальника Москвы).

В главном два устава схожи. Цель Альянс Франсез - распространение французского языка в России, хотя в петербургском варианте и указывалось, что район действия Общества - только Санкт-Петербург. Что соответствовало действительности: в абсолютном большинстве своем основатели секций Альянса в провинции представляли московский Альянс, что позволяло последнему говорить о существовании двух с лишним десятков своих филиалов в России. Ни политических, ни религиозных вопросов ни петербургское ни московское Общества не касались.

Существенные разночтенения можно заметить в вопросе о целях двух Обществ. Основной вид деятельности Альянс Франсез в Петербурге ? организация лекций по французской литературе. В то время как москвичи собирались развернуть свою деятельность гораздо шире: «поощрять учеников и учениц учебных заведений в России, оказавших особенно хорошие познания во французском языке, по окончании ими курса в виде наград, медалей со свидетельством, пособий для учения, и поездок во Францию» и т.п. Московское Общество готово было добиваться у издателей и книгопродавцов скидок на французские издания для членов Общества, создавать для них библиотеки французской литературы, организовывать лекции на французском языке, театральные представления и вечера декламации, выпускать или поддерживать выпуск публикаций, которые способствуют распространению французского языка в России, помогать в организации поездок членов Общества во Францию (особенно для продолжения учебы). Еще одна важная сторона деятельности московского Альянса - создание курсов французского языка и рекомендация своих членов на места преподавателей французского в государственных и иных учебных заведениях. Наконец, Общество могло приобретать недвижимость.

Скромность запросов петербургского Общества следует, вероятно, отнести на счет его основателей. То ли Берстен и Мажаль не рассчитывали «догнать и перегнать» москвичей, то ли просто не собирались заниматься ничем, кроме организации литературных лекций.

Членами Альянса могли быть «лица обоего пола, без различия национальности» (и тем более без сословных ограничений). Это кажется нам вполне естественным сегодня, но было далеко не так очевидно в начале прошлого века. Даже в сравнении с уставом Альянс Франсез в Москве, петербургское Общество выглядело прогрессивным: были напрочь выброшены слова о том, что «les dames» - делать нечего - тоже «sont admises».

Записанное в уставе не осталось мертвой буквой. Мы не располагаем списками членов Общества, но достаточно взглянуть на имена студенток курсов французского, открытых при Альянс Франсез. Французский язык собрал в стенах Альянса представительниц самых разных национальностей Империи: Александрова и Баланина, Гофман и Вестфален, Коссе и Крыжановская, Бауэр, Вульфсон, Штюрмер, Петерс, Нейланд, Кохан и даже (если вы забыли, речь идет о курсах французского языка!) Люся Оскаровна Шлюмберже, по национальности француженка. Все они здесь сидели вместе за партами, читали Мольера и Золя, учили стихи Ламартина и Мюссе...

Чтобы войти в Общество, нужно было лишь уплатить годовой членский взнос, 10 рублей. По сравнению с провинцией - с Москвой, например, - членство в Петербурге «кусалось»: в златоглавой за год члены Альянса раскошеливались всего навсего на 2 рубля 25 копеек. Чтобы стать пожизненным членом, в Петербурге нужно было уплатить 100 рублей, а выложившие 300 целковых объявлялись «благотворителями» (в Москве соответственно 50 и 100 рублей). Эти положения позже изменились и взнос существенно снизился.

Один раз в год созывались Собрания, на которых выбирались Председатель, Правление, Почетные Члены, Казначей. О дне и месте Собрания (именно Собрания, а не Ассамблеи, как это принято называть в Обществе сегодня) заблаговременно извещался градоначальник Петербурга.

Правление (в составе 12 членов и 3 кандидатов) собиралось ежемесячно для ведения текущих дел Общества. Решение о прекращении деятельности организации могло быть принято только большинством в две трети голосов Чрезвычайного Общего Собрания. После уничтожения Общества, все его средства должны были бы перейти к «Alliance Française» в Париже, на бульваре Сен-Жермен, дом 186. Насколько нам известно, такое решение никогда не принималось. Другими словами, де-юре Альянс Франсез в Санкт-Петербурге и не прекращал своего существования, хотя де-факто, перерыв в его деятельности затянулся на более чем семь десятков лет.

Новый этап.

Первые изменения в устав были внесены решением Общего Собрания Общества 2 декабря 1907 г. По-новому отныне читались три статьи устава: §3 о целях Общества, §6 о членстве и §7 о взносах. Членство более не было только актом приношения денег, будущий член Общества по новым правилам должен был представить рекомендации двух членов Альянса. Почетным председателем Альянс Франсез считался французский посол в России (если проявит на то согласие, как было приписано в проекте). Размер взноса теперь снижался до уровня взносов в московский Альянс.

Но самое главное - существенно расширялся круг деятельности Альянс Франсез в Санкт-Петербурге: не только лекции по-литературе, как то было записано ранее, но и по науке, музыке и т.д., театральные постановки, курсы французского языка, выделение субсидий школам для организации в них изучения французского языка и для создания премий, организация поездок во Францию и т.д. Таким образом, новый устав приближался по содержанию к уставу московского Альянса. Кроме того, Общество намеревалось иметь помещение для встреч своих членов и для устройства библиотеки и читального зала. Все эти изменения были без проволочек утверждены властями 17 июля 1908 г.

Очередное изменение устава было принято на Общем собрании 10 мая 1911 г. В новом уставе подробно расписываются обязанности комитета, президента, казначея, секретаря. Общее собрание считалось в новой редакции полномочным при наличии всего одной десятой членов Общества, живущих в Санкт-Петербурге, против одной трети ранее. Было решено, что Комитет Альянса (т.е. его Правление) будет включать 15 действительных членов, а для правомочности его решений будет необходимо присутствие всего пятерых.

Но в этот раз решение прошло не так гладко. Сиприен Мажаль, один из основателей Общества, выступил решительным противником нового устава, подал особое мнение на Общем собрании Альянс Франсез и обратился в августе 1911 г. к градоначальнику Петербурга с просьбой не утверждать устав. Его не удовлетворяла уже сама манера принимать огромный текст за два часа, что по его мнению скорее похоже на замену, чем на пересмотр устава. Больше всего нареканий с его стороны вызвали два новых положения: решение о том, что Общество будет выдавать пособия школам для устройства курсов и призов по французскому языку и организации поездок во Францию и уже упомянутое постановление о правомочности Правления, в котором 5 членов из 15 могли править балом. Первое ему почему-то казалось в противоречии с положением о равенстве всех национальностей в Обществе. Второе же было «странно и неразумно» потому, что «все управление союзом перейдет в руки лиц, заинтересованных в известном политическом или религиозном направлении дела», как думал Мажаль. Поменять течение событий он оказался не в силах, потому что еще за месяц до этого 1 июля 1911 г. новый устав был утвержден градоначальником.

Во главе Общества.

Первое правление было выбрано на Собрании Общества 23 ноября 1907 г. Председательствовал на том заседании г-н Понсинен, французский консул в Петербурге. Членов в Альянс Франсез в столице на тот достопамятный день было всего 42 человека. Но воодушевление было сильным и на исходе дня еще около пятидесяти человек из публики записались в Общество. Французский посол г-н Бомпар согласился быть почетным президентом Общества. В.Берстен оказался на месте председателя. Среди других 11 членов Совета были лица видные в петербургском бомонде, например, барон Давид Горациевич фон Гинцбург, горнопромышленник и востоковед, Иван Кестлин, директор Русского для внешней торговли банка, г-н Рамзейер, директор Учетного банка.2

Первый адрес Общества - ул. Большая Конюшенная, д. 12, кв. 110, где проживал В.М.Берстен. Но вскоре, к началу 1908 г. Общество обустраивается в доме 6 по Невскому проспекту, на квартире школы Берлиц. Какие отношения связывали Альянс Франсез с этой модной школой иностранных языков, нам точно неизвестно. Но известно, что там, в помещениях школы, состоялось Общее собрание членов Альянса 17 февраля 1908 г. По одному этому факту можно судить о числе - все еще весьма незначительном, похоже, - членов Союза для распространения французского языка. Правление в последующие годы не раз меняло свою дислокацию: по-видимому до 1911 г. оно помещалось на ул. Итальянской, дом 15, квартира 8, хотя Общие собрания проходили в других местах: на «квартире» для всех уже не хватало места.

События, которыми было отмечено Собрание начала 1908 г., сыграли значительную роль в жизни Общества. Заседание было посвящено избранию Административного Совета или Правления, программе его деятельности и утверждению «раскладки», то есть величины вступительных взносов.

Место председателя Общества в результате голосования досталось Алексею Захарьевичу Хитрово. Это решение симптоматично и встает в один ряд с изменениями некоторых положений устава, последовавшими, кстати, буквально через пару месяцев после избрания нового состава Правления: Альянс Франсез в столице Российской империи не мог быть местечковой организацией с самыми скромными запросами, тем более, что его московский собрат подавал в этом отношении завидный пример. Поэтому возглавлять «Союз по распространению французского языка», конечно, должна была личность с положением в русском обществе. А Хитрово был человеком не маленьким.

При том, что по положению своему (его семья была близка к престолу, сам он имел чин действительного тайного советника, егермейстера двора Его Величества) и по богатству (помимо поместий, унаследованных по линии отца, А.З.Хитрово был - по материнской линии - одним из наследников богатого флорентийского рода графов Пандольфини) он подходил скорее на роль свадебного генерала, А.З.Хитрово и по интересам своим был подходящим кандидатом на место Председателя Союза для распространения французского языка. Он был к Франции, ее культуре и языку в высшей степени неравнодушен. Его огромное состояние позволяло ему иметь квартиру на авеню Марсо в Париже и бывать по нескольку раз в год. Во время этих наездовон пополнял свои обширные коллекции картин, скульптуры, мебели... Он был обладателем полотен Виже-Лебрен и Лампи, бронзы Гутьера и Ризенера, ковров Обюссон и де ла Савонри, коллекции французских табакерок... Его собрание ставили в один ряд с коллекциями лучших ценителей искусства в России, таких как обер-гофмаршал граф Павел Сергеевич Строганов, граф Григорий Сергеевич Строганов, обер-гофмаршал князь Александр Сергеевич Долгорукий или Павел Васильевич Жуковский.

А.З.Хитрово был внуком известного государственного контролера царствования императора Николая I, сыном обер-церемониймейстера двора, воспитывался в Пажеском корпусе. Служил в Кавалергардском полку, но не долго, затем жил за границей, занимаясь главным образом собиранием произведений искусства. Некоторое время он был управляющим двором Великого князя Владимира Александровича. Зиму он обычно проводил в Петербурге, весну во Флоренции, где занимал один этаж палаццо Пандольфини, лето в Париже и Лондоне, иногда - в своем тульском имении. Он умер 21 ноября 1912 г. во Флоренции, завещав свою коллекцию картин Эрмитажу.

Несомненно, Хитрово в совершенстве владел французским. А.Бенуа с некоторой насмешкой писал о нем: "Тактом этот милый человек вообще не отличался, а его пронзительный голосок, пытавшийся имитировать ту манеру, с которой актеры Comйdie Française или нашего Михайловского театра представляли мольеровских маркизов, придавал его речам удивительно потешный характер. Это не мешало тому, что в Петербурге у него бывали очень приятные собрания - приятные главным образом потому, что его аппартаменты (на Сергиевской? 3 на Фурштадской?) были полны прекрасной французской мебели, бронзы, фарфора, со стен глядели портреты Гопнера, Гейнсборо, Ромнея, Реберна и Лоренса, которые он пожертвовал Эрмитажу». 4

Избранное тогда, в феврале 1908 г., Правление состояло из шести французов, четырех русских, трех швейцарцев и двух бельгийцев. Правление петербургского Общества в последующие годы также было весьма заметным по своему составу. В разное время Альянс пользовался поддержкой и боссов французской коммерции, и видных деятелей артистического мира из французов же, и русских придворных высокого ранга. В Правлении Общества 5 перебывали уже упомянутые Гинцбург и Кестлин, А.Девриен, председатель Совета французской реформатской церкви, С.Рено , совладелец гостиницы «Франция», г-н Жекье, директор банка Лионский кредит в России, г-н Андрие, известнейший артист Михайловского театра, и камергеры Высочайшего двора в значительном количестве... Заместителем председателя долгое время был Пьер Дарси. Трудно представить, как вообще он умудрялся разместить все свои титулы на визитной карточке: ведь помимо должности (неоплачиваемой) зампредседателя Альянса, он и Управляющий Уральско-Волжским Металлургическим Обществом, и товарищ Председателя Русско-французской торговой палаты и - главное - Председатель Французского благотворительного общества, главного организационного центра французского землячества в Петербурге, «глава французской колонии», как его называли. Удивительно, как он везде поспевал?

В 1911 г. штаб-квартира Альянс Франсез находилась на улице Гороховой, в доме 13, в помещении 24. Но в 1912 г. было решено открыть при Обществе курсы французского языка. Поскольку для классов нужны были более просторные помещения, все Общество переезжает летом 1913 г. в дом 19 на Владимирском проспекте. Интересно, что открывшийся в Петербурге в 1911 г. Французский Институт тоже помещался в доме 13 по ул. Гороховой, то есть некоторое время два главных центра французской культуры в русской столице соседствовали. Дом принадлежал Ивану и Николаю Тутолминым, это очень большое здание и помещений, конечно, хватало.

Кстати, близость с Французским Институтом была не только территориальная. Дело в том, что председателем Общества в 1910 г. был выбран Михаил Александрович Стахович 6. Его же имя мы находим и в числе членов Французского Института. И даже среди членов Совета Института в составе пяти человек.

М.А.Стахович - личность весьма колоритная и незаслуженно забытая. Он родился в 1861 г. в весьма состоятельной семье, семье политиков и общественных деятелей. Его отец, его дядя, его брат вели активную политическую деятельность, и М.А.Стахович не изменил этой семейной традиции.

Он окончил престижное в то время Училище Правоведения, но быстро расстался с мыслью о карьере юриста. Только одиннадцать месяцев он проработал в министерстве юстиции и удалился в свое имение в Орловской губернии. Он участвует в земском движении, его ораторское искусство быстро приносит ему известность. Особенно широко он прославился после своей речи 1893 г., в которой призывал вернуться к либеральным реформам. С 1895 г. в течение двенадцати лет он возглавляет Орловское дворянство. Но при этом находит время для участия в дискуссиях по животрепещущим вопросам своего времени: он и член сельско-хозяйственного совета при Министерстве земледелия, и участник Московского окружного съезда по народному образованию 1901 г., где он защищал права общественных учреждений в школьной области. За участие в одном из земских съездов, запрещенных правительством, он «удостоился» высочайшего выговора. Слава оратора и защитника либеральных ценностей окончательно закрепилась за Стаховичем после произнесенной им на съезде земцев речи о свободе совести, после чего о нем узнали не только в России, но и заграницей. Его речи и его статьи стали объектом яростной критики со стороны правой печати и дело даже дошло до судебных преследований. Вместе с Гучковым, Шиповым и Гейденом Стахович основал «Союз 17-го октября». Его избирали в Думу, где он выдвинулся в первые ряды политических деятелей своими речами с осуждением политических убийств, выступлениями об аграрном вопросе, о Белостокском погроме и т.д. Стахович активно участвовал в формировании кабинета министров при графе С.ю.Витте и П.А.Столыпине. В третью Думу он был забаллотирован, но тут же был избран в Государственный Совет в самом конце 1907 г. Стахович был связан с многими выдающимися деятелями той эпохи, он вел переписку с С.А.Венгеровым, А.Н.Кони, М.М.Стасюлевичем, Н.Н.Ге, А.А.Шахматовым и т.д. Он - почитатель и пропагандист творчества Л.Н.Толстого и инициатор основания музея Л.Н.Толстого.

Открывшиеся в 1912 г. курсы Общества возглавлял сначала сам Председатель Стахович, но затем его сменил юлий юльевич Бальи-Конт, совмещавший этот пост с заботами профессора Императорского женского педагогического института. У председателя Общества был заместитель - П.Г.Дарси. С 1916 г. секретаря Общества Леона Марковича Блана заменил М.Р.Познанский, юрисконсульт французского посольства, член совета Русско-французской торговой палаты.

Деятельность Альянс Франсез в Петербурге.

Прописанные в уставе цели не всегда достигались. Так, в конце 1908 г. было решено устроить при Обществе французскую библиотеку. Каковая и открылась с одобрения начальствующих лиц на улице Новоисаакиевской, в доме 22, квартире 6. Но просуществовала она всего год: в декабре 1909 г. Правление решило - по неизвестным нам причинам -закрыть библиотеку. И это при том, что в Москве в Альянс Франсез уже работала подобная библиотека, предоставлявшая в распоряжение членов Общества более 2000 книг и целый ряд периодических изданий. Французская библиотека существовала и в Альянс Франсез в Нижнем Новгороде.

И все же культурно-просветительская деятельность Альянса в предреволюционном Петербурге была активной. Первые две литературные лекции в 1907 г. были прочитаны виконтом д'Арсонвалем, которого император удостоил аудиенции. В 1910 г. в Петербурге была с визитом делегация французских парламентариев, и ее председатель барон д'Эстурнель де Констан прочел лекцию в пользу Альянса. Но в первое время большинство лекций все-таки делались силами своих же доморощенных лекторов-членов Общества: Бонавиа, Телье, Дюмон, Андрие, Мажаль... В 1910 г. вниманию членов Общества был предложен цикл из десяти лекций по литературе.

Успех этих культурных мерояприятий был, видимо, переменный: по отчетам Правления они собирали в среднем около 200 слушателей. Возможно, размеры зала тому виной, вот только собратья в Москве хвастались цифрами совсем другого порядка: на их лекции приходили до 600 человек!

Кажется, только с 1911 г. лекции становятся действительно событиями в культурной жизни, поскольку для их чтения все больше привлекаются специалисты, - как местные, петербургские, так и заезжие. В 1911 г. для Общества выступал Анри Лихтенбергер, профессор Парижского университета, который, кстати, читал лекции и во Французском институте. В октябре 1912 г. преподаватель Французского Института Луи Откер в помещении реформатской школы рассказывал о Грезе и жанровой живописи в XVIII в. и лекцию сопровождали «туманные картины» (это проекции по-нашему). Ада Мартель посвятила свое выступление знаменитым певицам XIX столетия и сама же его иллюстрировала своим пением. Что она только не исполняла в тот декабрьский вечер: арии из Нормы, Сомнамбулы, из Семирамиды и Севильского цирюльника, из Свадьбы Фигаро и из Дочери полка Доницетти. Ада Мартель и раньше читала лекции в Альянс Франсез. Достойна быть отмеченной и в этом случае преемственность между старым и новым Альянсом: музыкальные среды уже как-то естественно вошли в репертуар мероприятий нынешнего Общества, при полном неведении, что и старый дореволюционный Альянс тоже был не чужд музыке. После Нормы граф Гастон Мерендоль, преподаватель Александровского лицея, рассказывал о своем путешествии в Америку и показывал туманные картинки. А в феврале 1913 г. Альянс Франсез принимал члена Французской Академии Жана Ришпена, который прочел - в пользу Общества - три лекции в зале гостиницы «Регина»: «Легенда о Наполеоне», «Богема в литературе», а третью - о самом себе, «Ришпен и его произведения». В 1913 г., а именно в октябре, был и еще один знаменитый гость, бельгийский поэт Эмиль Верхарн, которого в то время в России величали Вергареном. Верхарн говорил о «Культуре энтузиазма», убеждал, что в жизни едва ли не самое важное это - энтузиазм, который пробуждается в нескольких случаях, например, от любви к окружающей природе, а еще при «изучении истории Вселенной и людей во всех пунктах земного шара». Незадолго до встречи со знаменитым поэтом в штаб-квартире Общества исключительно для членов Альянса была устроена лекция о жизни и творчестве «Вергарена»: важно было подковаться, чтобы при личной встрече не ударить лицом в грязь. Сотрудник газеты «Les Dйbats» Биду в зале Тенишевского училища рассуждал о влиянии русских писателей на их французских собратьев (от какового, по его мнению, осталось: более чуткая психология, более чуткая совесть и более широкий реализм). Вторую лекцию он прочел о положении театра во Франции в то время: о свободном театре, о реакции против мещанской драмы, об исторической драме как исчезающем жанре, о легкой комедии во Франции и т.д. А в начале 1914 г. в зале при Шведской церкви Св.Екатерины что на улице Малой Конюшенной, в двух шагах от штаб-квартиры нынешнего Альянса, читал лекции выдающийся французский историк и архивист Франц Функ-Брентано. Он рассказывал о писателях и поэтах - романтиках, об интимной жизни Наполеона (Влюбленный. Жених. Супруг. Отец) и о Жанне д'Арк (Пастушка. Воинственная дева. Торжество в Реймсе. Покинутая в Руане). Причем историк был сторонником синтетического подхода, сопровождая свои выступления игрой арфиста и показом «туманных картин».

Война.

С началом первой мировой войны тематика лекций поменялась. В ноябре 1914 г. на альянсовской лекции выступил директор Французского Института Жюль Патуйе на тему «Франция при встрече с войной». Сбор от лекции должен был поступить в фонд помощи, организованный французской колонией Петрограда раненым воинам русской армии. В 1915-1916 гг. лекции для Альянса читали Шарль Рише, член Французского института в Петрограде (на тему «Храбрость»), Жорж Лакур-Гайе, membre de l'Institut («Битва на Марне и на Изере»), Жорж Гавоти, председатель административного совета журнала «Revue hebdomadaire» («Франция во время войны»), граф Фредерик де Шевийи («Французский солдат»). В марте 1916 г. в стенах французского Михайловского театра (что ныне театр оперы и балета им. Мусоргского) Альянсом был организован вечер для сбора средств в фонд помощи солдатам. Вечер проходил под патронажем французского посла. Непривычно и почти вызывающе на этом тематическом фоне смотрится лекция, прочитанная в 1915 г. французским актером Антуаном о французском театре во Франции от Пьера Гренгуара до Саши Гитри.

Эти лекции продолжались и во время революции. 19 октября в Альянсе выступал г-н Вигье, занимавшийся французской пропагандой в Петербурге. Его лекция называлась «Там, где прошли гунны». Вигье показывал фильмы, но говорил медленно, растягивая время: ожидали прихода французского посла, который задерживался. Присутствовавший на лекции Пьер Паскаль, в будущем выдающийся французский славист, так вспоминал о том вечере: «В трех фильмах, показывающих вступление французов в Нуайон, замечается безразличие местного населения. Скучно. Лекция гораздо лучше. Он (Вигье - В.Р.) заканчивает, говоря, что не надо проповедовать ненависть, но что она вырастает сама, а еще и презрение. Затем перерыв. И снова фильмы, и внезапно звучный голос генерала (генерала Жанена - В.Р.). Затем говорил посол». Посол говорил о союзниках, «трудности которых мы понимаем», «намерения которых мы учитываем». Он напоминал о мужестве французских солдат, говорил о времени после войны, о ненависти, рождающейся инстинктивно, о французском оружии, которое всегда должно быть готово к обороне, даже в мирное время.7

Организация лекций.

На лекции Альянса обычно продавали билеты, в 3, 2 рубля и 1 рубль 50 копеек.Билеты распространялись как в самом здании Альянса на Гороховой, а позже на Владимирском проспекте, так и книжном магазине на Невском, 20, который содержал француз Мелье.

Кстати, организовывать эти лекции было делом нешуточным. В дореволюционной России все публичные мероприятиия находились под строжайшим контролем полиции. Просто для того, чтобы получить разрешение на проведение лекции, нужно было преодолеть ряд бюрократических барьеров: написать прошение Санкт-петербургскому градоначальнику, дождаться от него положительного ответа, получить разрешение напечатать афишу для лекции от «старшего инспектора типографий, литографий и т.п. заведений». Еще больше волокиты из-за каждой такой лекции было по другую сторону баррикады: переписка велась между Канцелярией градоначальника, Советом Общества Альянс Франсез, приставом того или иного участка той или иной части Петербурга, уже упомянутым старшим инспекторам разных заведений и т.д. Наконец, разрешение выдавалось. Дело оставалось за малым: назначить полицейского, в обязанности которого входило пойти на лекцию и с положенной бдительностью следить как бы что не так. На лекцию о Грезе хотели послать старшего помощника пристава 3-го участка Казанской части поручика Крылова. Но утром в тот достопамятнй день в Канцелярию градоначальника летит экстренно-срочная телеграмма: ну никак не может поручик Крылов пойти на лекцию в Альянс Франсез, тут и выборы в Государственную Думу, и продажа билетов на шаляпинский концерт, а вечером и спектакль с участием Шаляпина, и надзора классных чинов участка будет явно недостаточно, увещевает Крылов. Отдуваться послали поручика фон-Фишбаха. До весны 1914 г. ходил фон-Фишбах на лекции Альянс Франсез, а весной взмолился: ничего, мол, не понимаю, лекции-то по-французски! «Ввиду того, что в настоящее время означенный язык мною совершенно забыт, прошу ходатайствовать Вашего Высокоблагородия об освобождении меня от сего поручения». Лучше надо было учить французский, поручик!

«Высшие женские курсы Альянс Франсез».

Хотя, вообще-то, мужчин тогда на курсах Альянса не водилось вообще. Курсы были исключительно «женские». Почему такая дискриминация? Конечно, даже сегодня, в условиях полного равенства полов перед французским языком, школа Альянс Франсез в Санкт-Петербурге - и это не секрет за семью печатями, - так и осталась преимущественно женской школой. Но в начале века, помимо популярности французского языка именно среди женской половины населения, о чем писал в Париж один из членов Общества, были и другие причины.

На курсы поступали, конечно, чтобы получить основательную подготовку по французскому языку и методике его преподавания. Но еще и по соображениям другого порядка. Высшее образование, которое фактически давали курсы в то время, было во многих случаях закрыто для девушек: в Университет женщин не допускали, и только в 1910 г. «Высшие женские (Бестужевские) курсы», созданные именно с целью дать возможность женщинам получить образование, были признаны высшим учебным заведением. Девушка, имевшая при поступлении на курсы Альянс Франсез звание домашней учительницы или наставницы, по окончании получала полное право называться учительницей средних учебных заведений. Поэтому роль Альянс Франсез должна быть в этом смысле оценена по достоинству.

Итак, окончив курсы, можно было смело требовать диплома преподавательницы средних учебных заведений. Но при выполнении нескольких непременных условий. Что это были за условия? Надо было пройти практику в течение шести месяцев в одном из правительственных учебных заведений, причем сделать это можно было и до сдачи экзаменов в АФ. Имея на руках свидетельство об успешном испытании в Альянс Франсез и удостоверение о не менее успешном «исполнении учительских обязанностей», девушка шла обивать пороги попечителя Петроградского учебного округа, который и присваивал ей высокое звание учителя средних учебных заведений. Пользуясь современными нам понятиями, мы сказали бы, что курсы Альянс Франсез выполняли на тот период роль не то педагогического института, не то института повышения квалификации.

Как это происходило на практике? В 1916 г. окончила курсы Альянс Франсез некая Александра Тимофеевна Блажкина. Родом она была из города Рославля, из семьи потомственного почетного гражданина. В Рославле же она окончила женскую гимназию. По окончании курсов Альянс Франсез она «исполнила удовлетворительно учительские обязанности в гимназии для совместного обучения А.А.Радищевой-Тимофеевой» в Петрограде с октября 1916 по май 1917 г. Немало должно быть пришлось повидать и услышать провинциальной девочке за это время: стачки и митинги, громогласные думские заседания, весть об убийстве Распутина, февральская революция в Петрограде, создание Временного правительства и т.д. Ее свидетельство на звание учительницы средних учебных заведений было подписано 26 мая 1917 г. Но Саша должна была к себе в Рославль уехать чуть раньше и стала ждать свои документы. Да до нее ли было, когда в Петрограде такое... Слала Блажкина письмо за письмом в Петроград, умоляя поспешить с отправкой столь важного для нее свидетельства, вот и адрес: Рославль, Смоленской губернии, юрьевская гора, дом Елены Васильевны Козулиной. Надо было зарабатывать себе на жизнь, а принять ее в гимназию без свидетельства не могли. От старой власти Блажкина ответа не получила, но не смирилась и при новой власти и добилась таки своего: 4 января 1918 г. документы были высланы, бланки - старые, царского времени, но форма - новая: вверх ногами. Да как же иначе, если мир перевернулся?

Обучение на курсах длилось два года, и проходило с 12-ти дня до 6 часов вечера. Преподавали много предметов: историческую и современную грамматику французского языка, латинский язык, историю французской литературы с практическими упражнениями как устными так и письменными, преподавалась стилистика, теоретическая и практическая методика обучения французскому, история Франции и французская культура, наконец, дикция и экспериментальная фонетика. Практикой языка студентки занимались на курсах ежедневно не менее двух часов, упражняясь в разговоре, анализе текстов, орфографии и т.д. Как и ранее это было заведено в Альянс Франсез, устраивались литературные вечера силами преподавателей курсов. Тогда все предметы преподавались на курсах французами. Г-н Блан обучал истории «звуков, слов и форм» и истории синтаксиса французского языка. Г-н Корню был специалистом по методике преподавания французского, но кроме того, читал лекции о комедиях Мольера и обучал методике преподавания литературы средних веков, XVI и XVII веков. Г-н Бальи-Конт специализировался по поэтам эпохи Романтизма и также обучал методике преподавания литературы, только XIX и XX веков.

Стоимость обучения равнялась ста рублям в семестр, но студентки приравнивались в правах с членами Альянса, то есть могли пользоваться библиотекой Общества, заниматься в читальном зале, имели скидку на все мероприятия Альянса. А по окончании курсов лучшие получали стипендии, которые покрывали частично расходы на путешествие во Францию.

Но быть лучшим было непросто. Поскольку курсы назывались "высшими", они, в отличие от курсов нынешних, имели узкую направленность: готовили преподавателей языка, а значит и уклон занятий был более теоретический. Не стоит удивляться поэтому сложности и детальности экзаменационных вопросов, которые заставили бы вздрогнуть студентов Альянса начала нового тысячелетия. Чего только не знали (или, скажем осторожнее, не должны были знать) студентки дореволюционного Альянса! Они должны были со знанием дела рассуждать об особенностях памяти, зрения студентов, тонкостях их психологии в приложении к обучениии языку, должны были быть сильны в логике, с легкостью трактовать о силлогизмах, о софистах и методе Милля, знать чем хороша и чем плоха та или иная школьная мебель, разбираться в педагогических учениях и представлять, что об обучении ну если не французского языка, то об обучении вообще писали Платон и Аристотель, Песталоцци, Каменский, гуманисты, теоретики Реформации, Лев Толстой, Екатерина Великая, как обучали в средневековых женских монастырях и т.п. На экзамене по французской грамматике девушка, желавшая выйти сухой из воды (или из экзаменационного класса) должна была разобрать по косточкам предложенный ей текст, скажем, какую-нибудь сцену из "Горация" Корнеля или басню Лафонтена, а потом побеседовать с преподавателем об особенностях употребления жерондива или инфинитива в отрицании, либо значении слова "courage" во французском в средние века, или этимологии слова "car". Но были, конечно, и совсем простые вопросы: как, наверное, счастлива была та, которой выпало спрягать глагол "faire" в настоящем времени: странно было бы, если после двухлетней почти ежедневной языковой практики студентка не смогла этого сделать. Сдавали и методику преподавания языка, методику обучения произношению, литературе, грамматике... Предусматривались даже показательные выступления: в роли учительницы альянсовская барышня, тема: une leçon sur les fruits. Не исключено, что рвение наиболее прилежных доводило их до настоящих подвигов и они притаскивали корзины фруктов на занятия: ведь в моде была прямая методика, забудь русский язык всяк сюда входящий!

Но самым страшным был, вероятно, экзамен по литературе. Мурашки бегут по коже при чтении тем, в которых должны были ориентироваться альянсовские девушки былых времен: Georges Sand, le roman champêtre, oeuvres de Racine, rapport entre le drame du Moyen Age et la tragédie classique, origine du classicisme en France, «Le lac» de Lamartine, «Le siècle de Louis XIV» de Voltaire, l'art et la science dans la poésie de Leconte de Lisle et dans le roman de Flaubert, amis littéraires de Flaubert а Paris, pourquoi Sully-Prudhomme a adressé ce vers а Musset «Si tu n'étais pas grand, je t'appellerais lâche» и так далее в том же духе, вопросы один страшнее другого. Поневоле вздохнешь с облегчением: теперь другие времена, у нас сегодня так студента не мучают, хотя выбор предметов, надо сказать, в сегодняшнем Альянсе побогаче.

Курсы просуществовали до 1919 г. Вероятно, в это же время и Общество Альянс Франсез прекратило свое существование.
[ Петербург говорит по-французски ]
[ Альянс Франсез ]