Le Bulletin
de l'Alliance Française

n.3, août 1999
Sommaire
Бюллетень
Альянс Франсез

n.3, август 1999
Оглавление
 Главная страница  Курсы французского языка  Уровни и международные стандарты  Бюллетень  Контакты

Три века французского языка в Петербурге

Пансион аббата Николя

Продолжение.
Начало в первых номерах Bulletin AF:
"Знать своих героев" и "Французы и французский в Академии художеств"

L'abbé Nicolle est "Un de mes compatriotes qui porte avec tant d'honneur, en Russie, un nom cher aux hommes de tous les pays qui cultivent les lettres et la vertu".
          Bernardin de Saint-Pierre, auteur de " Paul et Virginie "

В сонме французских эмигрантов, получивших приют в России в конце XVIII века, многокаратным бриллиантом выглядел граф Мари- Габриэль Флоран Огюст де Шуазель-Гуфье. Как член Французской Академии, посол Франции при Оттоманской Порте, признанный знаток античности, наконец просто Шуазель (хотя и Гуфье), граф получил в России "по заслугам". Решили, что не место красит человека, а человек место, и какое место! Шуазель получил в России то, что было бы пределом его мечтаний во Франции: пост директора Императорских библиотек и пост президента Академии Художеств! Вот уж поистине: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Поговаривали, что Шуазель возглавит и Российскую Академию наук, но сорвалось... В Петербурге Шуазель-Гуфье высадился со всем своим семейством. Вместе с Шуазелями в Россию приехал и их домашний учитель, некий аббат Николь (Nicolle), который войдет в историю как французского, так и русского образования.

"Superteacher"
Во Франции он стоял во главе весьма престижного колледжа Св.Варвары. А в России весть о его учительских талантах облетела столь быстро великосветские салоны, что несколько отцов не последних семейств Империи замучили графа просьбами поделиться таким учителем. Биограф аббата Николя писал о предоставившейся отпрыскам высших сановников России возможности "participer au grand bienfait de l'éducation de l'abbé Nicolle". "Хотим, чтобы и наши чада получили человеческое образование", - вероятно, говорили русские сановники графу. Граф не устоял, и аббат Николь стал вскоре директором весьма необычного пансиона.
Аншлаг !
Успех аббата на петербургской сцене был ошеломляющим, сравнимым, я думаю (со скидкой на специфику его деятельности, конечно), с триумфом выступлений каких-нибудь поп-звезд или целителей сегодня. Всех желающих не могли принять, так как заведение должно было, по мысли основателя, соединить в себе достоинства публичного и частного, семейного образования, не имея недостатков ни того, ни другого. Только позже число учеников будет расширено до двадцати четырех. Аббату приходилось, вероятно, щипать себя за все места, чтобы удостовериться, что он не грезит. В 1794 г. он пишет из Петербурга своему другу аббату Септаво, призывая его преподавать под его началом в основанном им "институте": "J'ai agi et grâce а Dieu, je me trouve en ce moment directeur d'un institut composé de six élèves, payant une assez forte somme, dont une partie est naturellement affecté aux besoins du directeur et de son futur coopérateur, l'abbé Septavaux". "Не странно ли, - восклицал он, - что проект, родившийся в аллеях Люксембургского сада, пронесенный по всей Европе, осуществился таки - и где! - в Петербурге": "Ne te semble-t-il pas bizarre а toi-même qu'un projet parti d'une allée du Luxembourg, а Paris, oщ il a été conзu, traverse la France, les Pays-Bas, l'Allemagne, l'Italie, échappe а la peste et aux tempêtes, et s'en aille par Constantinople s'executer а Saint-Pêtersbourg".
Неконтролируемые влечения
Нет, не кажется, дорогой аббат. В России охотно отдавали пальму первенства педагогам, чьим родным языком был не русский, а английский, немецкий и еще лучше - французский. Но любовь не знает границ: влечение к Европе становилось для многих русских жизненной доминантой. Французская революция стала для них звездным часом их жизни, прибив к тихим берегам нашего отечества десятки титулованных голодранцев. В былые времена они заезжали к нам разве что в качестве любителей экзотики и уж почти никогда не оседали в этом "медвежьем углу" Европы по собственной воле. Лишенные всего на своей родине, графы, маркизы, виконты бросились в объятия русской - наконец-то желанной - аристократии. Не будем голословными: свое счастье в России в эти годы найдут Жан Шарль Франсуа Лаваль де Лубрери (связавший себя узами брака с огромным наследством горнозаводчиков Твердышевых), старший сын уже упомянутого графа де Шуазель-Гуфье Антуан Луи Октав (обеспечивший себя браком с графиней Потоцкой, наследницей одного из крупнейших состояний Империи), граф "Осип Осипович" Кенсона (графиня Одоевская), граф Ксавье де Местр (графиня Загряжская, минимум 3000 душ), а также граф Арман Шарль Эммануэль де Сен-При, граф Карл "Осипович" Ламберт и т.д., и т.п. Не было бы счастья, да... Такого же альянса многие русские аристократы желали и на ниве образования. Желали, но долгие годы это также оставалось недостижимой мечтой: французские гувернеры были лишь слабым утешением.

"La pension pour l'année est de deux mille roubles, à quatre livres le rouble. Ce prix, qui peut paraître exorbitant, n'a que la proportion convenable, vu la cherté des denrées, des comestibles et des maisons".
          Georgel, abbé,
          Voyage а Saint-Pétersbourg, en 1799-1800.
          Paris, 1818

За несколько лет до того проведенный осмотр пансионов столицы свидетельствовал о зачастую удручающем уровне преподавания. Во французских пансионах сносно преподавался один предмет - французский язык, они "хороши для французского", и только. Остальное было к этой "discipline de rêsistance" более или менее бесплатным приложением: проверяющие сокрушались, что здесь обучающий "не имеет довольно знания в грамматике", там от учителей "немного пользы надеяться можно", в этом французском пансионе "географические и исторические лекции совсем странны". И приходилось русским вельможам отправлять сыновей в западные университеты, раскошеливаться на "Большое турне" (Grand Tour) по европейским странам...

Обыкновенное чудо стоит дорого
И чудо свершилось! Надо отдать все же должное сановникам, устроившим своих отпрысков в пансион аббата Николя. Гнались ли они за престижем? Качеством обучения? Или вздыхали тайно по католицизму? Не так уж важно: они обеспечили своим сыновьям совершенно особый жизненный опыт. Это действительно было маленькое чудо: в столице крупнейшего православного государства впервые открылось учебное заведение, в котором все преподаватели были католическими священниками и профессиональными педагогами. Это была, ко всему прочему, и, как теперь говорят, "команда", группа единомышленников (все они до своей вынужденной эмиграции работали в колледже Св.Варвары в Париже) во главе с волевым, полным идей человеком.

"Je ne vous dirai rien de notre amitié et de notre reconnaissance: vous savez nos sentiments pour vous, et les miens sont tels, que tous vos conseils me seront toujours aussi chers que sacrés".
          Граф Михаил Федорович Орлов, внук известного фаворита Екатерины II, генерал-майор, герой Отечественной войны, участник движения декабристов, писатель.
          Учился в пансионе Николя...

За чудо пришлось платить. И платить дорого. Две тысячи рублей в год - тогда такую сумму не запрашивал ни один гувернер! Но семьи могли себе это позволить: среди учеников были князья Голицыны, Нарышкины, князья Гагарины, Меньшиковы, был сын герцога Вюртембергского, были Бенкендорфы, Гурьевы, молодой князь Константин Любомирский, в будущем генерал-майор, герой многих войн, и т.д. В пансионе учились графы Орловы, Михаил Федорович, будущий декабрист, генерал-майор, и Алексей Федорович, в будущем шеф жандармов и председатель Государственного Совета. Четыре года в этом заведении провел князь Сергей Григорьевич Волконский, впоследствии генерал-майор, декабрист, осужденный на двадцать лет каторжных работ. Здесь же учился и еще один декабрист Василий Львович Давыдов. Поговаривали, что маленького А.С.Пушкина тоже хотели отдать к Николю, да только дороговат показался пансион.

Уголок Франции в Петербурге
Все священники, работавшие под начальством аббата Николя, а было их не менее десятка, были французами. Никто из них не говорил по- русски, естественно, что языком общения был французский. Французский преподавался, но, видимо, не рассматривался как язык иностранный: акцент ставился на изучении других языков, живых и мертвых, ведь все ученики владели французским априори. Но, как известно, совершенство в языке недостижимо (или почти). Поэтому воспитанники упражнялись и во французском: переводили на него с... латыни (бедные дети!). В первый понедельник каждого месяца устраивались публичные экзамены, на которых присутствовали родители учеников и "des étrangers de distinction". Молодым русским дарованиям было у кого учиться. Сам аббат Николь обладал столь изящным стилем, что, прочитав однажды написанное им по-французски письмо, посетившая заведение Великая Княгиня не смогла сдержать восторга ("Oh! Que ce Fran_cais écrit bien!"). И после этого, утверждает биограф аббата, она не оставляла институт и его основателя своим расположением ("ne cessa de porter à cet institut et à son fondateur un intérêt plein de bienveillance"). Императрица Мария в свою очередь щедро одарила аббата Николя в знак своего "неизменного расположения" ("disposition invariable").
"Счастлив тот, кто ... "
Пансион не мог, конечно, материально обеспечить всех французских священников-эмигрантов, но послужил им, по крайней мере, перевалочным пунктом, где, прежде чем продолжить путь, они могли адаптироваться к новым условиям и перевести дух. Кто-то из преподавателей позже перебрался в Москву, где относительную материальную независимость французскому духовенству давала основанная в 1790 г. французская католическая церковь Св. Людовика. Аббат Николь, прожив несколько лет в Петербурге, не выдержал сурового климата и оставил свое детище на аббата Макара (Macquard). Он отправился сначала в Москву, чтобы позднее, в Одессе, под началом герцога де Ришелье создать известнейший лицей. За свои заслуги он был удостоен в России ордена Св.Анны второй степени. Ученики основанного им в Петербурге пансиона и по прошествии многих лет хранили теплые воспоминания о своей alma mater. Граф Михаил Орлов, будущий герой войны 1812 г., вспоминал, как, сидя рядом с аббатом Николем в библиотеке пансиона, досаждал ему своими нескончаемыми вопросами ("occupant par mes reprйsentations, souvent importunes, jusqu'à vos loisirs"). Плещеев писал аббату Николю (естественно, по-французски):"Les bienfaits que vous répandez sur ceux qui vous entourent, influent et agissent puissamment sur le morale de tous ceux qui voient votre marche, qui en connaissent les principes et qui sont insensiblement séduits par votre exemple". Как раз чары аббата, его "pouvoir de séduction", его прозелитизм, в числе прочего, и ставят ему в вину, вынуждая покинуть Россию незаурядного человека, отдавшего образованию в нашей стране двадцать пять лет лет своей жизни. Незадолго до своего отъезда в 1820 г., утомленный "все возрастающими трудностями", Николь пишет письмо своему покровителю герцогу де Ришелье, в то время уже французскому премьер-министру. В нем есть слова, горькую обреченность которых так хотелось бы отнести сегодня на счет усталости или раздражения аббата:"Heureux qui peut faire un peu de bien terre à terre, et dans un pays où tout est usé à force d'avoir abusé de tout". По возвращении на родину аббат Николь был назначен ректором Парижской академии и главным викарием Парижа.

В.С.Ржеуцкий
преподаватель Альянс Франсез,
сотрудник Российской национальной библиотеки

P.S. У вас есть вопросы? Хотите высказать свое мнение?
Пишите мне по E-mail:
vlad@unitel.spb.ru

[ Saint-Pétersbourg francophone ]
[ Ecole de l'Alliance Française ]
[ Administrateur du site ]
Главный редактор: Алексей Сато.
Редакция: Г.М.Драган, С.З.Ластовка, В.С.Ржеуцкий.
Дизайн и верстка: Д.Иванова, Д.Лисаченко.
 
Rambler's Top100