Le Bulletin
de l'Alliance Française

n.5, octobre 2000
Sommaire
Бюллетень
Альянс Франсез

n.5, октябрь 2000
Оглавление

 Главная страница  Курсы французского языка  Уровни и международные стандарты  Бюллетень  Контакты

          По волнам ностальгических нот

Галактика Гинзбура

Н.Шевякова, преподаватель Альянс Франсез

Герой данной статьи не просто звезда. Он сумел создать свою галактику.
Галактика – совокупность планет и звезд, вращающихся вокруг центра.
Словосочетание «Галактика Гинзбура» сразу помещает в центр того, кто стал идолом при жизни, и чье влияние после смерти обозначается знаком бесконечности.
Cерж Гинзбур писал песни для лучших исполнителей трех поколений, он вывел на эстраду со своими песнями целую плеяду прекрасных актрис, таких как Брижитт Бардо, Анна Карина, Катрин Денев, Изабель Аджани, Ванесса Паради; он является автором музыки к огромному количеству художественных и телефильмов, рекламных клипов, телевизионных шоу, музыкальных ревю и рок-опер.
Будучи реформатором-провокатором по складу ума, этот неординарный человек не переставал удивлять, а чаще эпатировать свою публику творениями, небывалыми по силе экспрессии, новизне и свежести.

 

 

 

Выбор героев может показаться читателям субъективным. Конечно, он зависит от вкуса и пристрастий автора. Но в моем случае эта субъективность продиктована желанием преподавателя расширить рамки учебных занятий, на которых изучение французского языка является верным средством приобщения к французской культуре. В любой методике можно только обозначить такие страноведческие темы, как «французская песня», «таланты и поклонники», «идолы и кумиры». Поэтому мне хочется не только рассказать больше о людях, имена которых скупо перечислены в учебных пособиях, но и заразить желанием посещать почаще тот оазис, доступный всем островок французской культуры под названием «медиатека».

Его творчество, открытое влиянию американской и английской культур, стало стартовой площадкой для возникновения нового социолингвистического феномена, существующего и развивающегося поныне под именем «franglais» (т. е. франко-английского гибрида). И хотя засорение прекрасного французского языка английскими заимствованиями не является наилучшим способом его обогащения, Гинзбур был так искусен в ажурном плетении ткани песни, подчиненной смыслу, что даже рьяным защитникам чистоты родного языка пришлось принять факт существования новой «песни без границ». Сержа Гинзбура часто сравнивают с Шарлем Трене: оба взрывали плотину застоя, только с разницей в сорок лет, оба открывали французскую песню миру, оба предпочитали свинговые ритмы. Русское происхождение, одесские корни, изломы трудной творческой и человеческой судеб так роднят его с героиней моей предыдущей статьи Барбарой.

Его настоящее имя Люсьен Гинзбург. Родился он в 1928 году в Париже в семье русских евреев, эмигрировавших во Францию в связи с революцией 1917 года. Отец его, Иосиф Гинзбург, одессит по месту рождения и по характеру, по прибытии во французскую столицу с женой Ольгой забросил живопись, не дававшую возможности прокормить семью, и занялся легкой музыкой в качестве тапера в кабаре квартала Пигаль. Но по возвращении домой на улицу Шапталь, там же, на Монмартре, он отводил душу, исполняя произведения великих Скарлетти, Шопена, Стравинского, Гершвина. И, конечно же, сына он видел только пианистом, для чего и принялся обучать его с железной дисциплиной. «Рояль моего отца, я слышал его ежедневно, с нуля до двадцати лет», – вспоминал потом в своей биографии Гинзбур. И мальчик подчинялся отцу, хотя его тянуло к живописи. В 15 лет Люсьену пришлось носить желтую звезду на одежде, как всем евреям во Франции в период оккупации. «Я вырос под счастливой звездой», – шутил он потом всю жизнь. Семья укрылась в Лиможе и отдала ребенка в коллеж под чужим именем, но им не раз приходилось отсиживаться в лесу во время облав и арестов.

Когда они возвращаются в освобожденную столицу, юноша, по зову сердца, берет уроки живописи у художников и посещает занятия великих мэтров, в том числе Фернана Леже. Но ему, как и его отцу, это ремесло не приносит ни славы, ни денег. Нищий художник в ожидании удачи подрабатывает пианистом в баре на левом берегу Сены, который в пятидесятые годы становится центром интеллектуальных поисков в искусстве, философии, литературе. Богемная жизнь затягивает и Гинзбурга, активно живущего по ночам, возвращающегося на рассвете, разрывающегося между любовью к живописи (особенно его влечет искусство сюрреалистов и кубистов), страстью к классической музыке и нарождающимся сильным интересом к джазу. В 1958 году состоялась роковая встреча Люсьена Гинзбурга с Вианом, во многом предопределившая его дальнейший жизненный путь. Потрясенный новаторским, оригинальным, порой агрессивным творчеством Бориса Виана, Гинзбург осмеливается не только писать песни, но и исполнять их.

Первый опыт потерпел крах. Дело было во внешности артиста. Некрасивый, с оттопыренными ушами, он безумно робел от осознания того, что не может доставлять эстетического удовольствия зрителям. Сам он пишет об этом времени: «Людей я стеснялся, и это чувство скованности толкало меня на защитные выпады. Я принимался разглядывать их ледяным взглядом, как бы вызывая у них то же чувство неловкости. Одни принимали мою игру, другие нет... Но, в общем, меня не любили». Один из критиков так описал певца-дебютанта: «Лицо бледное, почти мертвенное в ярком свете прожекторов, уши ярко-красные, как после прогулки по зимней стуже, руки нервные, судорожно сжатые...». Зато как композитор он сразу одержал победу с первым диском, получившим благословение Виана и хвалебное предисловие писателя Марселя Эме. Редко кому удавалось получить премию академии Шарля Кро за свое первое творение. Из тех девяти песен самой значительной, конечно, остается «Le poinçonneur des Lilas».

Долгое время композитор пишет песни для исполнителей «левого берега»: Мишель Арно, Филиппа Клея, Жюльетт Греко. Став профессиональным ремесленником, он пишет и на заказ для Петулы Кларк, Брижитт Бардо, Франс Галль, которая с одной из его песен «Poupйe de cire, poupйe de son» побеждает на конкурсе Евровидения в 1965 году. Этот шлягер позволяет внести коррективы в имидж певца. Как иронично вспоминает он сам: «Я вывернул наизнанку свою курточку в тот день, когда увидел, что подкладка у нее норковая».

Потом пришли «Битлз» и интерес к английской музыке. Десять лет Серж работает с новым звуком, новым музыкальным полотном, на которое он будет отныне опираться в своих словесных играх, да таких дерзких по тематике, что его обвинят в порнографии. Ярким примером может служить записанная в 1967 году песня «Je t’aime moi non plus». Его партнерша Брижитт Бардо в последний момент запретила выпуск песни, которая является музыкальным зеркалом любви физической. Но год спустя песня, перезаписанная Сержем с Джейн Биркин, обошла весь свет. Сюжеты других песен этого периода дают критикам и зрителям возможность совершать периодические нападки на автора. Сержу Гинзбуру приходится оправдываться, что вариации на тему всевозможных проявлений любви для него имеют всего лишь эстетическую ценность, а эротика, в отличие от порнографии, не вульгарна.

В 1979 году Серж окончательно порывает с гладко-тягучим звуком, наработанным в Лондоне, и отдается музыке солнечной, пульсирующей ритмами Африки и Ямайки. Но главным событием этого года стала его очередная провокация: композитор выпустил «Марсельезу» Роже де Лилля, переработанную в ритме «реггей». Скандал нарастал до тех пор, пока в Страсбурге, во время гала-концерта, «покушение» на национальный гимн не вызвало откровенно враждебных действий по отношению к автору. Средcтва массовой информации с радостью раздули «дело Сержа». Через 14 лет после своего дебютного провала он впервые поднимается на сцену как певец и выступает в Паласе. Гинзбура-певца принимают такими овациями, что он еще дважды решится – в 1985 году в «Казино» и в 1989 году в «Зените» – устроить свои сольные концерты.

Если говорить о женщинах в жизни Гинзбура, то, несмотря на малоприятную внешность, в этом плане у него не было проблем: женщинам он нравился, да еще каким женщинам! Красивым и знаменитым! Женат же он был официально дважды: первый раз он женился в 19 лет на Елизавете Левицкой, дочери русских аристократов-эмигрантов, а второй брак с княжной Голициной быстро лопнул. От этой вулканически ревнивой особы у Гинзбура двое законных детей: Наташа и Ваня, которые остались далеки от сцены в отличие от Шарлотты – дочери Джейн Биркин, а также Лулу – сына от Бамбу (кстати, Сержа, когда он еще жил под своим собственным именем Люсьен, все близкие тоже называли Лулу), которых отец приобщил к артистической деятельности. Детьми он всегда гордился, говорил, что дети – самые удачные его творения.

В начале 80-х годов, после того как от него ушла Джейн Биркин, начинается период деградации личности артиста, превращение Gainsbourg в Gainsbarre. Скандальный, аморальный, циничный, агрессивный – не было числа уничижительным эпитетам и раньше, но поэт, певец, композитор шли впереди личности, которая всегда воспринималась неоднозначно. Серж Гинзбур, который всегда опережал всякую моду, вдруг оказался далеко позади нее. В момент просветления он сам пытается анализировать сосуществование двух своих «ego»: поэт и алкоголик, нежный отец и скандалист, эстет и грязный тип, артист и бездарь. Как никогда часто он появляется на телевидении, на радио, в прессе – неопрятный, пьяный тип в наручниках, близкий к тому, чтобы сожрать живущего в нем творца. Публичное саморазрушение, выставление напоказ образа человека от-чаявшегося, сменяется порой желанием работать.

В 1984 году композитор едет в Нью-Йорк в поисках вдохновения, где с помощью музыкантов Дэвида Боуи он создает альбом в стиле фанк, с гипнотической ритмикой и откровенно сексуальными текстами, свой последний качественный диск. Человеку, который много любил, пил, курил, много раз приходилось уходить от смерти, но 2 марта 1991 года артист затушил свою последнюю сигарету. И оставил после себя много восхити-тельных песен на вечные темы, удивительных высказываний, парадоксальных идей, которые позволили ему остаться кумиром многих поколений. Об искренности таланта Гинзбура говорят близкие ему люди:

Жюльетт Греко:
«Что мне сразу понравилось в его песнях – это он сам, человек страстный, нежный. Будучи чрезвычайно уязвимым, он и других не щадил. Но когда он создавал нелицеприятные до жестокости образы, это не свидетельствовало о его мизантропии или желании говорить гадости, просто он был удивительно умен, тонок и правдив во всем».
Брижитт Бардо:
«Гинзбур – это всегда два в одном: лучший и худший, белый и черный, тот, кто видел себя принцем, а стал Квазимодо, трогательный или отвратительный – в зависимости от его или нашего состояния. В глубине этого существа, робкого, хрупкого, агрессивного, прячется душа поэта, полная правды, нежности, цельности. Его талант, его музыка, его тексты, его личность в совокупности делают его одним из величайших композиторов нашей печально-грустной эпохи».
В заключение я предлагаю читателям окунуться в трогательно-меланхолический мир его песни «La chanson de Prévert», в которой одни почувствуют прекрасное равнодушие, другие – убийственную монотонность, третьи – ностальгическое сожаление. И все это будет правдой, потому что все это и есть сам неоднозначный Серж Гинзбур.

 
 
La chanson de Prévert

Oh je voudrais tant que tu te souviennes
Cette chanson était la tienne
C’était ta préférée
Je crois qu’elle est de Prévert et Kosma

Et chaque fois les feuilles mortes
Te rappellent à mon souvenir
Jour après jour les amours mortes
N’en finissent pas de mourir

Avec d’autres bien sûr je m’abandonne
Mais leur chanson est monotone
Et peu а peu je m’indiffère
A cela il n’est rien a faire
Car chaque fois les feuilles mortes
Te rappellent а mon souvenir
Jour après jour les amours mortes
N’en finissent pas de mourir

Peut-on jamais savoir par où commence
Et quand finit l’indifférence
Passe l’automne vienne l’hiver
Et que la chanson de Prévert

Cette chanson Les Feuilles Mortes
S’efface de mon souvenir
Et ce jour lа mes amours mortes
En auront fini de mourir












 

[ Saint-Pétersbourg francophone ]
[ Ecole de l'Alliance Française ]
[ Administrateur du site ]
Главный редактор: Алексей Сато.
Редакция: Г.М.Драган, С.З.Ластовка, В.С.Ржеуцкий.
Дизайн и верстка: Д.Иванова, Д.Лисаченко.
 
Rambler's Top100