Le Bulletin
de l'Alliance Française

n.7, août 2002
Sommaire
Бюллетень
Альянс Франсез

n.7, август 2002
Оглавление
 Главная страница  Курсы французского языка  Уровни и международные стандарты  Бюллетень  Контакты

          Наши переводы
Дорогие читатели «Бюллетеня AF»! В прошлом номере мы опубликовали статью о студии художественного перевода при Альянс Франсез, которой руководит Михаил Яснов, и теперь с удовольствием представляем вашему вниманию работу одной из учениц студии Л. Белозеровой.

Heureux qui comme Albert !

Gabrielle Rolin

Счастливчик Альбер

Габриэль Ролен
Assis sur la banquette d’un café, Albert feignant de lire le journal qu’un garçon obligeant avait posé devant lui mais sa voisine de gauche l’intéressait bien davantage. Petite, brune, potelée, elle souriait а tout le monde et picorait son hamburger avec des grвces d’oiseau. Et surtout, elle dégageait un parfum d’herbes et de fruits mыrs qui chavirait le cњur d’Albert. Il y respirait une promesse de gambades dans les foins, si précise que pour un peu il aurait éternué.

Ca va comme vous voulez, ma jolie?” répétait le garçon en apportant de I’eau, de la moutarde, un cendrier.

Chaque fois qu’il tournait le dos, Albert se rapprochait discrètement de la petite. Il avait gagné plusieurs centimètres quand I’homme surprit son manège et ricana, la bouche en blais: “Y en a qui ne doutent de rien”, puis.s’adressant а Ma Jolie, il ajouta:

– S’il vous embête, dites-le-moi.
– Qui? Lui? Pas du tout! protesta-t-elle, et son sourire illumina Albert.

Bien qu’il &t faim, il avait plaisir а la voir manger sa viande. It suivait avec tant d’attention chaque morceau qu’elle portait а sa bouche qu’elle finit par s’en émou-voir.

“Si cela vous tente...”, dit-elle en lui offrant une frite du bout des doigts.

Albert accepta par politesse mais, comme il n’aimait pas les frites, il la laissa choir sur sa droite. N’empêche, il avait encore réduit la distance qui les séparait et sa moustache effleurait presque l’épaule de Ma Jolie. “Faut pas se gêner”, grommela le garçon, mais c’était pour plaisanter. Depuis le temps qu’Albert et lui se connaissaient, ils avaient mis leur numéro au point. Les clients s’en amusaient et Albert recevait parfois une saucisse de Francfort pour sa peine.

Ayant terminé son hamburger sa voisine alluma une cigarette et souffla la fumée vers lui avec une moue provocante. C’était une erreure. Il ne supportait pas l’odeur du tabac. Détournant la téte, il recula vers un gros type chauve qui savourait bruyamment une blanquette de veau. Comme il épongeait la sauce avec un morceau de pain qui s’égouttait sur sa cravate, Albert lui adressa un clin d’њeil complice. Mais le type, l’air mauvais, recula son assiette. “Chacun pour soi, c’est la vie”, soupira le garçon. Ma Jolie commanda un café et l’addition, “ensemble s’il vous plaоt”.

— Vous nous quittez déja?
— C’est l’heure. Boulot, boulot.

Elle sortit de son sac une petite boоte noire dont le couvercle était doublé d’un miroir et le fond rempli d’une pвte rose. De la pointe d’un pinceau, elle se redessina les lèvres, lécha la couleur et parut la trouver а son goût. Albert 1’observait, fasciné mais se tenant sur ses gardes. L’expérience lui avait appris combien les femmes étaient imprévisibles, les hommes aussi, moins qu’elles cependant. Chez les enfants (des sauvages capables du pire), c’était l’inverse, les filles s’humanisaient plus tôt que les garçons. Dès dix ou douze ans, elles s’exerçaient а séduire et certaines s’en tiraient comme de vraies professionnelles. Albert leur emboоtait volontiers le pas lorsqu’elles se promenaient, bras dessus, bras dessous, balançant leurs jupes plissées ou leurs fesses rondes moulées dans des jeans. Parfois, elles s’en apercevaient et pouffaient de rire. “Quel drôle de nez ” disaient-elles, ou: “Tu as de beaux yeux, tu sais.” Quand elles s’enfuyaient, confuses de leur audace, il courait derrière elles, veillant а ne pas les rattraper car elles auraient piaillé d’effroi, lui attirant des ennuis.

Ma Jolie se leva, tapota ses cheveux, puis agita la main en direction d’Albert et du garcon qu’elle salua d’un “Bye bye”, leur accordant а chacun une syllabe. Le garçon ne répondit pas; il comptait les pièces dans la soucoupe. “Trois francs cinquante de pourboire, merci du cadeau! ronchonna-t-il. Ça, c’est pour toi”, et il posa devant Albert un sucre que la petite avait cu la gentilesse d’oublier.

Il s’agissait de le croquer discrètement car, а quelques tables de lа, ses parents, sa mère surtout, le surveillaient. C’étaient eux qui l’obligeaient а jeûner le midi, non par souci d’économie mais dans 1’intérêt de sa santé. Une existence sédentaire avait développé sa tendance а l’embonpoint. S’il acceptait stoпquement ces privations, Albert préférait pourtant s’installer а l’écart des siens. Le garçon, les clients ne lui refusaient pas quelques menus morceaux, fût-ce des cacahuètes ou, comme aujourd’hui, un sucre qui calmait ses aigreurs d’estomac. Quand il l’eut terminé, il rejoignit sa famille. A côté du père, traоnait un reste de gвteau. Il lui suffit de le regarder pour qu’il descendit а sa portée. La mère protesta:

– Tu as tort. Les sucreries lui sont interdites.
– Juste pour une fois, plaida le père.
– Tu veux lui gвter les dents? Qu’il nous fasse de l’urée?

Pour plus de sûreté, Albert alla grignoter son gвteau près de la porte. Il avait l’habitude d’y attendre son père pour partir avec lui au bureau. Tous deux travaillaient chez un expert-comptable. Le père se chargeait des dossiers, Albert montait la garde dans le couloir pour empêcher les indésirables de pénétrer chez Monsieur le Directeur. Comme il n’y avait pas beaucoup d’indésirables, ni de visiteurs désirés (d’ailleurs ils se ressemblaient tant qu’Albert commettait des méprises qui lui valaient d’être rabroué), les journées l’auraient rendu fou d’ennui s’il n’avait eu ses entrées dans le pool des dactylos. Ah! ce pool! Situé dans une pièce du fond, il comptait trois jeunes filles, la plus вigée n’avait pas cinquante ans, dont les plaisanteries, les confidences, les chansons recouvraient le crépitement des machines а écrire et la sonnerie des téléphones. Qui aimait-il le plus? Cathy la frisée, aux seins si fermes qu’elle pouvait coincer entre eux son minuscule transistor? Fafa la blonde opulente qui fournissait les macarons, palmiers. madeleines pour le thé? Gégé la douce qui lui caressait le front en l’appelant: “Pauvre innocent!”? Quand, pour les amuser, il faisait le pitre, elles riaient si fort que parfois Monsieur le Directeur se fвchait dans le couloir: “Qu’est-ce que c’est que cette ménagerie?” Mais jamais il ne s’aventurait а l’intérieur du pool oщ la fête baissait d’un ton et redoublait d’intensité. Les gestes, les grimaces remplaçaient les paroles, une frousse exquise stimulait l’audace. “Albert, oщ es-tu? criait la père. Retourne а ta place!” A contrecњur, il obéissait а cette voix qui était celle de sa conscience.

<…..>

…Il quitta donc le pool pour regagner son poste. Comme il passait devant le bureau paternel, la chère voix lui cria:

– Courage! Plus que trois petites heures!

Petites ou grands, trois ou quatre, ou seulement une demie, quelle différence?

L’éternité s’étendait dans la pénombre du couloir, silencieuse, immobile. Parfois, l’on entendait quelqu’un tousser, tirer la chasse des toilettes ou claquer le couvercle de la photocopieuse, mais jamais bourdonner une mouche. Elles ne sont pas bêtes au point de s‘enfermer elles-mêmes dans une boоte. Albert s’étonnait que son père, homme d’une intelligence supérieure, capable de conduire sa voiture d’une main et de rejeter par le nez la fumée de sa pipe, fût tombé dans ce piège et l’y eût entrainé. Les visiteurs ne s’y risquaient qu’en dernier ressort, la mine soucieuse, voire angoissée. Cet après-midi, il ne s’en prêsenta que deux: d’abord un petit homrne furtif а l’allure de lapin qui fila chez Monsieur le Directeur avant qu’Albert ait pu l’intercepter; vexé par son échec, il redoubla de vigilance et bondit un peu plus tard sur un individu mal rasé, rnal vêtu, louche pour tout dire, qui se débattit avec ce mélange de fureur et de panique propre aux coupables. Mais Albert le tenait solidement par le pan de son imperméable. Monsieur le Directeur surgit et, sans même essayer de comprendre, prit parti pour l’inconnu. Il traita Albert d’animal, lui ordonna de disparaоtre et se confondit en excuses auprès du malandrin. Un jour, il se ferait assassiner, tant pis pour lui, Albert ne lui aurait pas ménagé les avertissements.

<…..>

…II se rendit dans un coin, près des toilettes, oщ nul ne le dérangerait car une pile de cartons le dissimulait aux regards. Allongé sur la rnoquette, il ferma les paupières et respira profondèment. Quelques minutes plus tard, il était а la chasse, lancé aux trousses d’une bête а poil, il galopait dans les sous-bois. Une rivière lui barrait la route, il la franchissait а la nage, débusquait une bête а plume qui soudain revêtait 1”imperméable de Monsieur le Directeur.

– Albert! On y va, où es-tu?

La voix du père le réveilla au moment crucial et l’ennemi en profita pour s’enfoncer dans les fourrés. Ce n’était que partie remise. La prochaine fois, Albert lui réglerait son compte.

Альбер сидел на диванчике в кафе и делал вид, что читает газету, которую положил перед ним расторопный официант, но гораздо больше его интересовала соседка слева. Маленькая, темноволосая, пухленькая, она всем улыбалась и клевала свою котлету с изяществом птички. При этом от нее исходил аромат трав и спелых фруктов, от которого у Альбера замирало сердце. Он так ясно представил себя резвящимся на сене, что чуть было не чихнул.

– У вас есть все, что вам нужно, красавица? – приговаривал официант, подавая то воду, то горчицу, то пепельницу.

Каждый раз, как он отворачивался, Альбер потихоньку придвигался к малышке. Он преодолел уже несколько сантиметров, когда официант заметил его маневр и ухмыльнулся: «Некоторые думают, что им все можно», а затем, обращаясь к Красавице, добавил:

– Скажите мне, если он вам мешает.

– Кто? Он? Нисколько! – возразила она и озарила Альбера улыбкой.

Хотя он был голоден, ему приятно было смотреть, как она ест мясо. Он с таким вниманием провожал каждый кусок, который она подносила ко рту, что в конце концов она смутилась.

– Ну, если вам так уж хочется… – сказала она, пальчиками подавая ему кусочек жареной картошки.

Из вежливости он взял, но поскольку картошку не любил, то незаметно бросил ее справа от себя. При этом он еще сократил разделявшее их расстояние, и теперь его усы почти касались плеча Красавицы. «Не стоит церемониться», – проворчал официант. Он шутил. За то время, что он и Альбер знали друг друга, они отточили свой номер до блеска. Клиентов это забавляло, и за свои труды Альбер получал иногда франкфуртскую сосиску.

Покончив с гамбургером, соседка закурила сигарету и с вызовом выпустила дым в его сторону. Это была ошибка. Запах дыма он не переносил. Отвернувшись, он отодвинулся к лысому толстяку, который шумно смаковал телячье рагу. Когда тот стал кусочком хлеба подбирать соус, капавший ему на галстук, Альбер ему заговорщически подмигнул. Но толстяк угрюмо отодвинул от него свою тарелку. «Каждый за себя – такова жизнь»,– вздохнул официант. Красавица заказала кофе и счет: «Вместе, пожалуйста».

– Вы уже уходите?
– Пора. Дела, дела.

Она достала из сумки черную коробочку, на крышке которой было зеркало, а на дне – розовая паста. Кончиком кисточки она подрисовала себе губы, слизнула излишек краски и та как будто пришлась ей по вкусу. Альбер завороженно наблюдал за ней, но держался настороже. По опыту он знал, насколько непредсказуемы женщины, мужчины тоже, но в меньшей степени. А вот у детей (дикари, способные на худшее) – наоборот, девочки добрее мальчиков. Они лет с 10 или 12 уже пробуют себя в искусстве завлекать, и некоторые действуют как настоящие профессионалки. Альбер любил ходить за ними следом, когда они прогуливались под ручку, покачивая плиссированными юбочками или круглыми задиками, затянутыми в джинсы. Иной раз они замечали его и прыскали от смеха. «Какой смешной нос!» – говорили они, или: «Знаешь, у тебя красивые глаза». Потом, осознав свою дерзость, они убегали, а он следовал за ними, стараясь держаться на расстоянии, ведь если они испугаются, у него начнутся неприятности.

Красавица встала, поправила волосы и помахала рукой Альберу и официанту, которому она сказала еще «бай, бай» – так что каждому из них досталось по словечку. Официант не ответил, он пересчитывал монетки на блюдце. «Три с половиной франка на чай, спасибо за щедрость, – пробурчал он. – А это тебе», – он положил перед Альбером кусочек сахара, любезно оставленный малышкой.

Теперь нужно было съесть его незаметно, потому что через несколько столиков от него сидели его родители и наблюдали за ним, особенно мама. Они-то и вынуждали его поститься в полдень, но не из экономии, а заботясь о его здоровье. Сидячий образ жизни развил у него склонность к полноте. Хотя Альбер стойко переносил эти ограничения, он все же предпочитал держаться в стороне от своих. От официанта и клиентов ему перепадали небольшие подношения, помогавшие успокоить голодный желудок: то арахис, то, как сегодня, кусочек сахару. Покончив с ним, он подошел к своим. У папы оставался кусок пирожного. Взгляда хватило, чтобы тот оказался в его распоряжении. Мама запротестовала:

– Не делай этого! Ему нельзя сладкое.
– Только один разочек, – вступился отец.
– Хочешь зубы ему испортить? Ведь он может заболеть.

Альбер отошел к дверям, чтобы спокойно доесть пирожное. Он привык ждать там папу перед тем, как отправиться в контору. Оба они работали у бухгалтера-эксперта. Папа занимался документами, а Альбер дежурил в коридоре и не пропускал к Господину Директору нежелательных посетителей. Поскольку нежелательных было немного, как, впрочем, и желанных (к тому же они так были между собой похожи, что Альбер порой ошибался и получал нагоняй), он сошел бы с ума от скуки, если бы не его вылазки в машбюро. Ах это машбюро! Оно размещалось в дальней комнате, и там было три девушки, старшей еще не было и пятидесяти. Их шутки, рассказы, песни перекрывали стук пишущих машин и телефонные звонки. Кто из них нравился ему больше всех? Кудрявая Кати с такими крепкими грудками, что могла бы удержать между ними свой маленький транзистор? Пышная блондинка Фафа, приносившая миндальные пирожные, слоеные пирожки и булочки к чаю? Нежная Жеже, которая гладила ему лоб, приговаривая: «Невинный бедняжка!»? Иногда, чтобы развлечь их, он начинал паясничать, и они так громко смеялись, что Господин Директор возмущался в коридоре: «Что там за зверинец?» Но в машбюро он никогда не входил, и веселье там усиливалось вдвое, хотя и на тон ниже. Жесты и гримасы приходили на смену словам, а дерзость возрастала от восхитительного чувства опасности. «Альбер, где ты? – кричал папа,

– Вернись на свое место!» Он неохотно, но подчинялся этому голосу, ведь это был голос совести.

...Он ушел из машбюро на свой пост. Когда он проходил мимо папиного кабинета, любимый голос крикнул ему:

– Держись! Осталось недолго, всего три часика!

Долго или недолго, три часа или четыре, или всего лишь полчаса – какая разница?

В полумраке коридора царит вечность, неподвижная, молчаливая. Иногда доносится чей-то кашель, шум воды из туалета, хлопает крышка копировального аппарата, но ни одна муха никогда не прожужжит. Они не так глупы, чтобы добровольно сидеть взаперти. Альбер понять не мог, как это его папа, человек недюжинного ума, способный одной рукой вести машину и выпускать через нос трубочный дым, сам угодил в эту ловушку, да еще и его за собой увлек! Лишь в безвыходных ситуациях заглядывали сюда посетители с озабоченным, почти тревожным выражением лица. Вот и сегодня после обеда явились всего двое. Сначала невзрачный человечек прошмыгнул к Господину Директору, словно кролик, так что Альбер не успел задержать его. Раздосадованный неудачей, он удвоил бдительность и немного спустя набросился на какого-то субъекта, плохо одетого и небритого, одним словом – подозрительного, который стал отбиваться с той смесью ярости и паники, что свойственна людям с нечистой совестью. Но Альбер крепко ухватил его за полу плаща. Появился Господин Директор и, не пытаясь даже вникнуть, принял сторону чужака. Он обозвал Альбера скотиной, приказал ему исчезнуть, а перед бродягой рассыпался в извинениях. В один прекрасный день его просто убьют. Тем хуже для него. Альбер все сделал, чтобы его предостеречь.

...Он забрался в уголок, недалеко от туалетов, где никто не мог его побеспокоить, так как гора коробок скрывала его от всех взглядов. Вытянувшись на ковре, он прикрыл веки и глубоко вздохнул. Спустя несколько минут он был уже на охоте и несся через подлесок, устремившись в погоню за мохнатым зверем. Река преградила ему путь, и он переплыл ее, вспугнув пернатое существо, которое неожиданно облачилось в плащ Господина Директора.

– Альбер! Уходим! Где ты?

Папин голос разбудил его в самый решающий момент, и, воспользовавшись этим, враг скрылся в чаще. Но схватка только отложена. В следующий раз Альбер с ним разделается.


[ Saint-Pétersbourg francophone ]
[ Ecole de l'Alliance Française ]
[ Administrateur du site ]
Главный редактор: Алексей Сато.
Редакция: Г.М.Драган, С.З.Ластовка, В.С.Ржеуцкий.
Дизайн и верстка: Д.Иванова, Д.Лисаченко.
 
Rambler's Top100